Экономические отношения между Россией и Китаем ограничиваются в основном торговлей (включая т.н. челночную торговлю). Причем формат российско-китайских торговых отношений складывается преимущественно по формуле «российское сырье в обмен на китайскую готовую продукцию». Свыше 2/3 китайского экспорта в РФ составляет готовая продукция, в то время как российский экспорт в КНР включает примерно 3/4 сырьевых ресурсов. Причем, наиболее важную роль в российских поставках в Китай играют именно энергоносители (свыше 50% российского экспорта).

Инновационно-производственное и инвестиционное сотрудничество остается на крайне низком уровне и даже не заметно в общем контексте российско-китайских экономических связей. В настоящее время среди функционирующих российско-китайских СП преобладают предприятия малого и среднего бизнеса, деятельность которых ориентирована на развитие инфраструктуры приграничной торговли, заготовку и первичную переработку  древесины. Почти все вышеуказанные предприятия расположены вдоль российско-китайской границы.

В этих условиях сотрудничество в отраслях ТЭК между Россией и Китаем будет продолжать ориентироваться на тот же самый малоэффективный торговый формат, что и нынешние российско-китайские экономические отношения. Китай будет оказывать помощь России в освоении сырьевой базы, а практическую реализацию получат в основном проекты по обеспечению и сопровождению экспорта энергоресурсов из России в Китай (геологоразведка, добыча сырья, строительство трубопроводов, линий электропередач). При этом российско-китайское энергетическое сотрудничество продолжит подчиняться краткосрочным узко-корпоративным интересам сырьевых компаний двух стран, что очевидно не будет способствовать становлению и развитию действительно стратегического партнерства между РФ и КНР.

На сегодняшний день между Россией и Китаем отсутствуют полноценные экономические отношения, которые предполагали бы интенсивное инновационно-производственное и инвестиционное взаимодействие, а в итоге – высокий уровень структурно-технологической взаимозависимости различных отраслей национальных экономик. В этих условиях не просматривается и общность долгосрочных экономических интересов двух стран, а наоборот очевидно преобладание краткосрочных коммерческих соображений.

Полный текст интервью В.Парамонова информационному порталу «ИнфоШОС» (Россия) от 15.12.2010.

Вопрос: какую главную «запись» можно внести в историю ШОС по завершении  2010 года?
«Дух Организации жив несмотря ни на что». Вот это, наверное, и может быть главной «записью». Да, действительно, ШОС в последние годы сталкивается с большими трудностями, в первую очередь связанными с поиском ответа на вопрос «а что есть магистральное направление развития Организации»? Но главное, что понимание этой проблемы присутствует у самих стран-членов ШОС, равно как и растет понимание необходимости придать новый импульс развитию Организации. Мне представляется, что ШОС должна заниматься тем, что уже продекларировано, а именно – комплексной безопасностью Шанхайского пространства, то есть всего пространства Центральной Евразии: и вопросами экономики, и вопросами политики и, безусловно, вопросами безопасности. Однако основной всему этому может быть только реализация крупных геоэкономических и геополитических проектов под эгидой ШОС. К сожалению, таких проектов пока нет, если не считать относительно крупный, но «буксующий» проект строительства железной дороги «Китай – Кыргызстан – Узбекистан», да и то реализуемый преимущественно на двусторонней, а не многосторонней основе.

И у России, и Китая пока отсутствует взаимное понимание необходимости коренного изменения нынешнего формата двусторонних отношений путем их вывода на принципиально новый и качественно более высокий уровень: отказ от декларативности, переход к поиску общих сфер долгосрочных интересов и налаживание именно на этой основе реального стратегического диалога и партнерства. Сегодня не просматриваются даже признаки, которые бы свидетельствовали в пользу такой тенденции. Это приводит к тому, что формирование широкой общности долгосрочных интересов России и Китая не происходит, что в перспективе будет делать российско-китайские отношения еще более хрупкими и неустойчивыми.

Между Россией и Китаем преобладают пропагандистские формы сотрудничества, главным образом официальные встречи, заявления, показательные учения и т.п., а сами отношения крайне слабо подкреплены реальным, практическим содержанием в сферах политики, безопасности, экономики и тем более энергетики. Если сравнивать современный этап с периодом обострения советско-китайских отношений в 60-80-е годы ХХ века, то можно отметить лишь снятие общей напряженности и урегулирование погранично-территориальных споров. Говорить же о других качественных достижениях пока не приходится.

Все это усугубляется и алармистскими настроениями в некоторых российских политических и экспертных кругах, в которых в условиях нынешнего формата отношений с Китаем небезосновательно проявляется обеспокоенность возможностью китайской экспансии на Дальнем Востоке и в ряде областей Сибири.

Проблемы российско-китайского сотрудничества в отраслях ТЭК являются неотъемлемой частью и одновременно прямым следствием общего комплекса существующих между Россией и Китаем проблем. Суть данных проблем сводится к тому, что сегодня российско-китайские отношения характеризуются как «никакие». По степени приоритетности основные проблемы можно условно разделить на три группы:

• отсутствие между Россией и Китаем реального стратегического партнерства;

• асимметрия стратегических направлений экономического и энергетического развития России и Китая;

• отсутствие у России комплексного подхода к сотрудничеству с Китаем в отраслях ТЭК.

Суммарный эффект от негативного влияния данных проблем препятствует российско-китайскому сближению, создает почву для возникновения конфликта интересов РФ и КНР, существенно сужает диапазон стратегических возможностей России и усиливает вероятность реализации неблагоприятных для нее сценариев. Помимо этого подвергается эрозии главная функция российского ТЭК – обеспечивать устойчивость экономического (в первую очередь, инновационно-промышленного) развития страны (всех отраслей экономики) и быть инструментом продвижения долгосрочных интересов России, в том числе и в китайском направлении.

В декабре 2010 года вышел в свет информационно-аналитический доклад «Китайское присутствие в энергетике Центральной Азии: новая угроза или новая возможность для России?», подготовленный в период 2006-2010 годов и призванный дать ответ на вопрос о характере современной политики Китайской Народной Республики (КНР) в топливно-энергетическом комплексе (ТЭК) стран Центральной Азии (ЦА), в том числе через призму интересов стратегического партнера государств региона – Российской Федерации (РФ). В докладе приводятся основные количественные и качественные показатели состояния энергетических отношений Китая с каждой из центральноазиатских стран (в том числе с точки зрения проектов и финансовых ресурсов по состоянию на начало 2010 года), делается их анализ и прогноз. Представляется, что столь подробная и обширная информация ранее ни кем не публиковалась и тем более не анализировалась.

(выдержки из книги «Последний исторический шанс России: освоение, развитие и оборона внутренней Евразии»)

С точки зрения современности началом процесса китайского проникновения в Центральную Азию (ЦА) принято считать распад СССР – дезинтеграцию единого экономического, политического и оборонного пространства Советского Союза, в результате чего на обширных территориях Евразии возник так называемый геополитический и геоэкономический вакуум, который стал «заполняться» ведущими глобальными и региональными игроками («центрами силы»), в том числе и Китайской Народной Республикой (КНР). Однако, с точки зрения истории китайское проникновение в Центральную Азию все же следует рассматривать именно через призму «возвращения Китая в регион», тем более, что китайско-центральноазиатские отношения насчитывают не менее двух тысяч лет, отчетливо высвечивая два важных периода:
-     период расцвета Великого шелкового пути;
-     период заката Великого шелкового пути.

Отношения между Россией и Китаем имеют богатую, но крайне сложную историю, в которой этапы тесного сближения двух стран чередовались с периодами резкого ухудшения взаимоотношений. Российско-китайские связи имели место еще в эпоху расцвета сухопутной торговли между Европой и Азией вдоль Великого шелкового пути. Однако вплоть до середины XIX века взаимодействие между Россией и Китаем было весьма слабым в силу их значительной географической отдаленности друг от друга.

Более динамичными и насыщенными важными событиями российско-китайские отношения стали примерно с середины XIX века. Причем с данного момента времени и вплоть до распада СССР четко выделяются  как этапы сближения, когда Россия и Китай вплотную подходили к формированию стратегического союза, так и периоды резкого ухудшения двусторонних отношений. Причем особенно бросается в глаза тот факт, что все периоды сближения с какой-то трудно объяснимой регулярностью совпадали по времени со знаковой сменой эпох в российской истории.

Политика России в сфере безопасности

С момента распада СССР процесс выработки подходов РФ к сотрудничеству с государствами ЦА в сфере безопасности, определения роли и места региона в системе национальных интересов России протекает достаточно болезненно и медленно, характеризуется крайней противоречивостью.

Во-первых, за постсоветский период между РФ и странами ЦА сформирована достаточно солидная нормативно-правовая база, которая регламентирует практически все аспекты многостороннего и двустороннего сотрудничества в сфере безопасности. Однако практическая реализация соглашений и договоров продолжает зависеть от уровня доверия России с каждым из государств региона.

Внешняя политика России

На протяжении всего постсоветского периода политика РФ в ЦА постоянно менялась: от фактически полного игнорирования стран региона (что наблюдалось в начале 90-х годов XX века) до развития с ними сотрудничества, главным образом, в институциональной и нефтегазовой сферах (что наблюдается сегодня). Однако складывается впечатление, что до сих пор так и не сформировалась некая единая стратегия Москвы в ЦА, где были бы четко видны место и роль региона в системе национальных интересов России.

При рассмотрении центральноазиатского вектора российской внешней политики в постсоветский период условно выделяются три основных этапа:
- первый этап охватывает период начала-середины 90-х годов и связан с фактическим исключением ЦА из сферы приоритетов РФ, а также дистанцированием Москвы и от «афганской проблемы» на фоне иллюзорного стремления стать «составной частью» Запада;
- второй этап пришелся на конец 90-х годов и связан с критическим переосмыслением Россией результатов всей своей внешней политики в целом, в том числе и на центральноазиатском направлении;
- третий этап, начавшийся с приходом в 2000 году к власти в Кремле Владимира Путина и его команды, можно охарактеризовать как целенаправленное стремление вовлечь регион в сферу влияния Москвы в первую очередь для кардинального усиления международных позиций России.
- четвертый этап, как представляется, связан с периодом президентства Дмитрия Медведева и пока характеризуется тенденцией снижения российского влияния в регионе.