В качестве принципиально важных ориентиров в изучении международных отношений (МО), в том числе применительно к Центральной Азии (ЦА), связям стран региона (Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана) с Россией и Китаем, как представляется, следует учитывать и использовать следующие четыре основные парадигмы:

-реалистскую – реализм, геополитику и неореализм (рассмтрена в предыдущей части);

-либерально-идеалистическую – либерализм, идеализм и неолиберализм;

-марксистскую – марксизм, неомарксизм и мир-системный подход;

-конструктивистскую.

Идеализм и либерализм

В научной мысли и человеческой истории либеральные идеи получили высокую популярность с XVIII века, став частью практической политики в Европе, а затем, постепенно распространились и в мире в целом. В этом плане среди трудов, оказавших глубокое влияние на развитие западной научной мысли, особо выделяются работы следующих классиков: французского писателя и философа, разработавшего доктрину о разделении властей, Шарля Монтескьё (1689-1755 гг.); выдающегося немецкого философа Иммануила Канта (1724-1804 гг.); шотландского экономиста / философа-моралиста Адама Смита (1723-1790 гг.). Причем, фигура А. Смита примечательна еще и тем, что он является одним из основоположников экономической теории (как науки) и экономического либерализма (как идеологии в рамках которой политико-социальное измерение свободы неотделимо от экономического измерения). Поэтому принципиально важно и то, что «политический» и «экономический» либерализм взаимодополняют друг друга, а лежащие в их основе принципы прав и свобод с конца ХIX –начала ХХ стали связаны с усилившимся в тот период стремлением к научно-концептуальному осмыслению тектонических сдвигов во всем мире.

В качестве принципиально важных ориентиров в изучении международных отношений (МО), в том числе применительно к Центральной Азии (ЦА), связям стран региона (Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана) с Россией и Китаем, как представляется, следует учитывать и использовать следующие четыре основные парадигмы:

-реалистскую – реализм, геополитику и неореализм;

-либерально-идеалистическую – либерализм, идеализм и неолиберализм;

-марксистскую – марксизм, неомарксизм и мир-системный подход;

-конструктивистскую.

Безусловно, что данная классификация условна, принимая во внимание (1) саму условность объединения отдельных теорий/подходов в рамках одной парадигмы, (2) противоречия (где-то значительные) между различными теориями / подходами каждой из парадигм, (3) близость некоторых теорий / подходов, несмотря на тот факт, что они рассматриваются в рамках различных парадигм.

Автором не ставилась цель фундаментально рассмотреть сложный контекст различий и общностей парадигм, теорий. Целью является лишь схематичный анализ применительно к МО в ЦА рефлективного, научно-концептуального и прикладного значения каждой из парадигм и теорий, в первую очередь их сильных и слабых сторон, а также частично – возможностей и результатов применения на уровне государственной политики.

В книге решены следующие задачи:

-впервые тема взаимоотношений стран Центральной Азии с Россией и Китаем рассмотрена как самостоятельный предмет изучения, в рамках которого предпринята попытка комплексного анализа современного взаимодействия Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана с РФ и КНР в 1991-2021 годах;

-дана авторская интерпретация основных парадигм и теорий международных отношений, применен ряд междисциплинарных подходов и методов, а также проведена классификация наиболее фундаментальных исследований по тематике взаимоотношений стран Центральной Азии с Россией и Китаем;

-осуществлен сравнительный анализ внешней политики в регионе РФ и КНР, рассмотрены основные периоды, этапы и тенденции отношений государств Центральной Азии с Россией и Китаем в сферах политики, безопасности и экономики;

-обозначены векторы возможной трансформации ключевых тенденций во взаимодействии стран Центральной Азии с Россией и Китаем;

-проведен анализ двусторонних связей государств региона с РФ и КНР в военных и торгово-экономическом сегментах, что позволило отразить положительную динамику взаимодействия в сравнительном контексте;

-определены устойчивые тенденции по координации усилий России и Китая в Центральной Азии в сфере безопасности, отсутствия между ними жесткой и явной конкуренции, активизации сотрудничества со странами региона во всех сферах;

-обозначены и исследованы ключевые проблемы как экономико-географическая замкнутость, сырьевая направленность ряда экономик, отсутствие реальной экономической интеграции, асимметрия экономического развития РФ и КНР, а с учетом этого выработаны рекомендации, направленные на расширение и углубление межгосударственных отношений.

На протяжении всего периода времени, прошедшего после распада СССР, наблюдается устойчивая тенденция «дрейфа» Центральной Азии (Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана)  в сторону от России (равно как и друг от друга) и, одновременно, четкая тенденция усиления влияния Китая, что нельзя исключать происходит с одобрения или, по крайней мере, молчаливого согласия США ...

Волны глобального экономического кризиса, похоже, лишь ускорили эти в какой-то степени управляемые процессы, которые принимают все более необратимый характер: особенно в условиях уже запущенных и навязанных постсоветскому пространству схем и алгоритмов  взаимодействия. Наиболее ярко это проявляется в энергетической сфере, выступающей важным индикатором и, одновременно, катализатором ситуации в других ключевых сферах – политики, экономики и безопасности.

Упорно наращивающий свое присутствие Китай, по-прежнему геополитически системно активные США, к тому же, похоже, надолго закрепившиеся в Афганистане и уже придавшие ему «новый» вектор «развития», топчущиеся на месте Россия и Европа (причем, по большому счету постоянно подыгрывающие тем же Соединенным Штатам), а также пока особо никак не проявившие себя другие внешние игроки – вот общая и схематичная картина первого раунда «Большой игры» за энергоресурсы и влияние в Центральной Азии.

Как развернется следующий – очередной  раунд? Кто окажется победителем, а кто побежденным? В данной статье предлагается лишь видение ключевых тенденций, а также основных результатов политики и взаимодействия наиболее важных игроков: России, Китая, Европы и Америки. Статья не  претендует на охват всех аспектов и нюансов «Большой игры», тем более, что эта игра является частью процессов не только регионального и межрегионального, но и глобального и национального характера, причем, не только и не столько в самой энергетической сфере, но и в сферах экономики, политики и безопасности в целом.

Несмотря на то, что еще в середине 90-х годов прошлого века Россия провозгласила в качестве одного из своих внешнеполитических приоритетов развитие стратегического партнерства с Китаем, по истечении всех этих лет Москва незначительно продвинулась в решении данной задачи. Даже факт создания в 2001 году усилиями Китая и России (с участием стран Центральной Азии, кроме Туркменистана) Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в течение 11 лет не привело к прорыву в российско-китайских отношениях в сферах политики, экономики, безопасности и энергетики.

Российско-китайские отношения являются важной составляющей современной системы международных отношений. От того, как будут развиваться отношения между Китаем и Россией, во многом будет зависеть весь ход политических процессов, по крайней мере, в пределах Евразии. Однако можно с уверенностью сказать, что на характер китайско-российских отношений объективно оказывает, и будет оказывать влияние их историческое прошлое. С позиций сегодняшнего дня невозможно дать гарантий того, что наблюдаемая в настоящее время тенденция российско-китайского политического сближения сохранится в перспективе. Прежде всего, потому, что отношения между «Поднебесной» и Россией имеют крайне неоднозначное историческое наследие. Этапы сближения двух держав чередовались с этапами резкого охлаждения (если не обострения) отношений.

На протяжении более 100 лет Центральная Азия (ЦА), являвшаяся составной частью сначала Российской империи, а затем Советского Союза, рассматривалась Китаем лишь в контексте общего комплекса китайско-российских и китайско-советских отношений. После распада СССР и в результате произошедших и происходящих в ЦА изменений значение региона во внешней политике Китайской Народной Республики (КНР) поступательно возрастает. Соответственно этому возрастает и внешнеполитическая активность Китая, где условно пока можно выделить три основных этапа:

- первый этап охватывает начало 90-х годов ХХ века, связан с осмыслением Китаем новых реалий в Центральной Азии и вокруг нее, установлением дипломатических отношений, формированием атмосферы доверия и договорно-правовой базы, особенно в контексте решения проблем, унаследованных от китайско-советского периода;

- второй этап пришелся в основном на середину – конец 90-х годов, захватив однако и большую часть 2001 года (до событий 11 сентября), характеризуется формированием в ЦА с участием Пекина механизмов и институтов регионального взаимодействия, а также расширением экономического присутствия Китая;

- третий этап, условно начавшийся после событий 11 сентября 2001 года, продолжается по настоящее время. Данный этап характеризуется небывалым ранее ростом активности и наступательности политики КНР практически по всем направлениям сотрудничества с целью не допустить развития ситуации в Центральной Азии в невыгодном для Пекина плане.

Даже поверхностный взгляд на географическую карту свидетельствует, что Центральная Азия (ЦА) выделяется уникальностью своего положения на Евразийском континенте. Во многом именно эта уникальность и предопределила тот факт, что развитие центральноазиатского и смежных регионов внутренней Евразии традиционно находилось в прямой зависимости от процессов международного взаимодействия в центре континента. Причем, как показывает история, на определенных этапах важную и в целом положительную роль в этом взаимодействии играли именно Китай и Россия, а одним из его главных бенефициариев выступала Европа. Представляется, что с точки зрения истории российское, китайское и европейское присутствие, а также взаимодействие России, Китая и Европы в Центральной Азии следует рассматривать через призму двух наиболее важных периодов:

-  периода расцвета Великого шелкового пути (ВШП);

-  периода заката Великого шелкового пути.

Растущая нестабильность глобальной экономики и усиливающаяся военно-политическая напряженность в самых различных сегментах Евразии от Северной Африки, Ближнего Востока до Афганистана и Пакистана, не говоря уже о целом ряде зон тлеющих международных конфликтов – все как никогда ранее свидетельствует о том, что именно Евразийский континент окажется в эпицентре новых событий, связанных с кардинальной перекройкой «устаревшей» карты мира. В этой связи наибольший интерес представляет анализ поведения в Евразии главного внешнего игрока, который к тому же уже около 20 лет является и основным архитектором/менеджером процессов мирового переустройства – Соединенных Штатов Америки.

Несмотря на периодические всплески интереса США к самым различным регионам и странам мира, активные (и надо признаться в целом удачные) действия Вашингтона по отвлечению международного внимания от реальных целей своей внешней политики, необходимо четко понимать следующее: американская стратегия в Евразии, по-прежнему, нацелена на укрепление контроля над пространствами, имеющими центральное/ключевое значение для Соединенных Штатов с точки зрения сохранения позиций мирового лидера. В этой связи, в системе глобальных, континентальных и межрегиональных геополитических и геоэкономических координат в качестве приоритетных направлений для США в Евразии, по-прежнему, особо выделяются европейское, российское и китайское.