Проект «Центральная Евразия» реализует под-проект «Экспертный Форум». Данная инициатива подразумевает привлечение экспертов/аналитиков к регулярному (а не эпизодичному как ранее) обсуждению ключевых вопросов развития Центральной Азии, взаимодействия здесь России, Китая, Европейского Союза, США и других акторов, а в итоге – к большему и более активному участию экспертов/аналитиков в формировании реальной политики и ее сопровождении.

В этой связи проект «Центральная Евразия» обращается к дипломатическим и бизнес-представительствам, экспертному, научному и аналитическому сообществу, исследовательским институтам и СМИ, специализирующимся на евразийской тематике с предложением поддержать идею проведения «Экспертного Форума» как постоянно действующего механизма профессионального мониторинга наиболее важных аспектов развития Центральной Азии, взаимодействия РФ, КНР, ЕС, США и других внешних сил в центре континента (в основных сферах: политики, экономики, энергетики и безопасности, а также в социальной сфере).

Перспективы и риски

Как представляется, перспективы дальнейшего участия европейских компаний в северо-каспийском проекте будут подвержены влиянию многих рисков, связанных в первую очередь  с технологическими сложностями на пути вывода «Кашагана» и более мелких месторождений на стадию промышленной разработки, конъюнктурой мировых цен на нефть, а также политикой казахстанских властей.

Во-первых, главная группа рисков для северо-каспийского проекта связана с уже упомянутыми технологическими сложности, из-за которых неоднократно переносились сроки начала добычи углеводородов. В частности, еще несколько лет назад эти сроки определялись 2010-2013 годами, а в 2011 году уже 2016 годом и, возможно, это также не окончательная дата. Складывается впечатление, что технологические сложности если не перечеркивают перспективы северо-каспийского проекта, то, по крайней мере,  делают его чрезвычайно затратным. В итоге, реальная стоимость проекта, в конечном счете, может оказаться значительно выше, чем даже публикуемые европейскими компаниями оценки.

Объемы добычи

Согласно расчетам специалистов компании Eni, предполагается, что в случае успеха северо-каспийского проекта, к 2020 году объемы нефтедобычи должны выйти на уровень примерно 75 млн. тонн в год, что теоретически способно увеличить объемы добычи нефти в Казахстане в 2 раза по сравнению с уровнем 2009 года. Именно в надежде на это Казахстан еще в начале первого десятилетия наступившего века планировал к 2020 году добывать 150 млн. тонн нефти в год, причем около 100 млн. тонн экспортировать (в том числе около 55 млн. тонн в Европу по нефтепроводу «Баку – Тбилиси – Джейхан»).

Разработка нефтяного и газоконденсатного месторождения «Кашаган» – Северо-каспийский проект (Западно-казахстанская область, северо-западная часть Казахстана) – крупнейший нефтегазовый проект с участием иностранных, в первую очередь, европейских компаний на территории Казахстана.

«Кашаган» – одно из самых больших месторождений в мире. Его доказанные геологические запасы оцениваются в 5,448 млрд. тонн нефти, а извлекаемые запасы – не менее 1,694 млрд. тонн. Данное месторождение обнаружено еще в советское время (вторая половина 80-х годов прошлого века), но не разрабатывалось из-за чрезвычайной технологической сложности и высокого риска экологической катастрофы на Каспийском море. Этот риск был связан главным образом с аномально высоким давлением в нефтяных пластах и значительной концентрацией сероводорода в нефти. К тому же, советская нефтегазовая отрасль в то время и не располагала технологиями, которые были необходимы для разработки месторождений подобной степени сложности.

В результате, освоение «Кашагана» началось только в 2000 году, когда англо-голландская компания Royal Dutch Shell проводила подробное геологическое исследование «Кашагана» и территории, прилегающей к данному месторождению (было пробурено несколько разведочных и оценочных скважин). Вскоре после этого, в 2001-2003 годах недалеко от «Кашагана»  было открыто еще несколько более мелких месторождений: «Каламкас-море» (57 млн. тонн извлекаемых запасов жидких углеводородов) «Юго-западный Кашаган» (6 млн. тонн), «Актоты» (100 млн. тонн), «Кайран» (56 млн. тонн). Все вышеуказанные месторождения вместе с основным месторождением «Кашаган» стали разрабатываться в рамках единого северо-каспийского проекта.

Растущая нестабильность глобальной экономики и усиливающаяся военно-политическая напряженность в самых различных сегментах Евразии от Северной Африки, Ближнего Востока до Афганистана и Пакистана, не говоря уже о целом ряде зон тлеющих международных конфликтов – все как никогда ранее свидетельствует о том, что именно Евразийский континент окажется в эпицентре новых событий, связанных с кардинальной перекройкой «устаревшей» карты мира. В этой связи наибольший интерес представляет анализ поведения в Евразии главного внешнего игрока, который к тому же уже около 20 лет является и основным архитектором/менеджером процессов мирового переустройства – Соединенных Штатов Америки.

Несмотря на периодические всплески интереса США к самым различным регионам и странам мира, активные (и надо признаться в целом удачные) действия Вашингтона по отвлечению международного внимания от реальных целей своей внешней политики, необходимо четко понимать следующее: американская стратегия в Евразии, по-прежнему, нацелена на укрепление контроля над пространствами, имеющими центральное/ключевое значение для Соединенных Штатов с точки зрения сохранения позиций мирового лидера. В этой связи, в системе глобальных, континентальных и межрегиональных геополитических и геоэкономических координат в качестве приоритетных направлений для США в Евразии, по-прежнему, особо выделяются европейское, российское и китайское.

Как представляется, значение Ирана для интеграционных процессах в Евразии связано в первую очередь с его высоким энергетическим и транспортно-коммуникационным потенциалом, который способен сыграть решающую роль в решении проблемы экономико-географической изоляции внутренних пространств континента а, тем самым, в корне и в позитивном плане изменить характер развития и взаимодействия России, Китая и стран Центральной Азии.

В качестве локомотивного проекта, способного подвести привести к этому представляется целесообразным рассмотреть идею сооружения системы магистральных газо- и нефтепроводов между крупнейшими мировыми производителями углеводородов (Ближний Восток и Иран) и наиболее динамично развивающимися регионами мира (Китай и страны АТР), предусмотрев к тому же возможность ответвления в сторону Европы.

Несмотря на определенные успехи в создании Таможенного союза (Россия, Казахстан, Беларусь) в рамках Евразийского экономического сообщества, и, более того, наличие двух других важных интеграционных площадок с участием России – Содружества независимых государств и Шанхайской организации сотрудничества, необходимо признать, что в целом интеграционные процессы в Евразии так не вышли на уровень формирования полноценного  регионального экономического пространства и, все менее вероятно, что выйдут на этот уровень даже в  среднесрочной перспективе. Как представляется, одной из главных причин этого является непоследовательность ведущих участников процесса интеграции в Евразии, в частности  России, стран Центральной Азии и Китайской Народной Республики,  в системном решении ключевых проблем на пути интеграции, в том числе с точки зрения задействования потенциала такого принципиально важного партнера как Исламская Республика Иран. В этой связи представляется целесообразным, с одной стороны, максимально приблизиться к концептуальному пониманию сути ключевых проблем на пути интеграции и развития в Евразии, а, с другой стороны, попытаться адекватно оценить значительный потенциал Ирана в решении данных проблем, а также в целом приветствовать недавние и ожидать все новые достижения российской дипломатии в иранском направлении.

С момента распада СССР и обретения странами Центральной Азии (ЦА) независимости процесс роста в регионе экономической активности Китайской Народной Республики (КНР) сопровождает много инсинуаций вокруг следующих двух основных блоков вопросов: (1) «высокой значимости» углеводородных ресурсов Центральной Азии для Китая; (2) наблюдающемся «вытеснении Китаем России» с энергетических рынков Центральной Азии. Оба этих тезиса представляются крайне упрощенными и не вполне корректными: анализ роли и места ЦА в энергетической стратегии КНР говорит о несколько иной ситуации, приблизиться к пониманию которой возможно только в случае отхода от центральноазиатско-центричного восприятия политики Китая. Именно в рамках подобной аналитической схемы странам Центральной Азии и их объективно основному, а, возможно, и единственному стратегическому партнеру – России можно будет не только не бояться «китайской экспансии», но и нацеливать Китай на решение общих и долгосрочных задач по совместному освоению, развитию и обороне значительных пространств Евразии. Главными условиями этого были и остаются два следующих: региональное единство и тесное сотрудничество ЦА с РФ.

Отношения Российской Федерации (РФ), Китайской Народной Республики (КНР) и стран Европейского Союза (ЕС) с  государствами Центральной Азии (ЦА) за последние 20 лет, прошедших с момента распада СССР и обретения республиками региона независимости являются насыщенными самыми различным событиями, в которых политика, экономика и безопасность тесно переплелись друг с другом. При этом, российская, китайская и европейская  вовлеченность в дела региона различна, имеет свою собственную специфику, как и отличается значение Центральной Азии и конкретных ее стран для России, Китая и Европы, а также готовность Москвы, Пекина, Брюсселя и других столиц государств Евросоюза к координации усилий друг с другом в центральноазиатском регионе.

Магистральным направлением экономической деятельности Китайской Народной Республики (КНР) и китайских компаний в Центральной Азии (ЦА) является нефтегазовое, где основной интерес фокусируется на Казахстане и Туркменистане, странах, обладающих значительным углеводородным потенциалом и высокими экспортными возможностями. Доказанные запасы нефти в Казахстане составляют примерно 5,4 млрд. тонн (около 3% мировых запасов), а газа – примерно 1,8 трлн. кубических метров (порядка 2% мировых запасов). Доказанные запасы нефти в Туркменистане составляют примерно 100 млн. тонн (порядка 0,06% мировых запасов), а газа – примерно 2,9 трлн. кубических метров (3,2% мировых запасов). Официальные данные Туркменистана относительно запасов нефти и газа  значительно превышают данные авторитетных зарубежных источников. Так, по туркменским оценкам, запасы нефти составляют 15 млрд. тонн, а газа – около 24 трлн. кубических метров.

Полный текст интервью В.Парамонова главному редактору журнала «Новое восточное обозрение» (Россия) Г.Ковтунову от 22.07.2011.

Редакция: совсем недавно достаточно широко отмечалось 90-е со дня основания Коммунистической партии Китая (КПК). В этой связи на вопросы редакции о прошлой, современной и возможной будущей роли КПК во внешней и внутренней политике Китайской Народной Республики (КНР) мы попросили ответить хорошо известного на постсоветском пространстве аналитика Владимира Парамонова, руководителя проекта «Центральная Евразия» (www.ceasia.ru),  многочисленные работы команды которого по китайской тематике характеризуются попытками максимально глубоко осмыслить стратегию Китая, а также существующую в Пекине систему принятия решений.

Вопрос: Владимир Владимирович как Вы оцениваете роль КПК в процессе формирования внутренней и внешней политики КНР? И в чем, на Ваш взгляд, заключается идеологическая специфика Китая, например отличающая его от постсоветских стран?