ПОДПИСКА НА НОВОСТИ

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ

ПОПУЛЯРНЫЕ

 
Краткосрочны или долгосрочны цели США в Центральной Азии и Афганистане? Печать E-mail
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЕВРАЗИЯ - ФОРУМ
Автор: Владимир Парамонов   
31.10.2013 14:14

Продолжая виртуальную экспертную дискуссию по вопросам политики США в Центральной Азии и Афганистане проект «Центральная Евразия» и интернет-журнал «Время Востока» пригласили к участию в обсуждении двух известных экспертов: Евгения Абдуллаева (Узбекистан) и Игоря Панкратенко (Россия).

Владимир Парамонов, руководитель проекта «Центральная Евразия»: итак, уважаемые коллеги, прошу Вас ответить, по крайней мере, на основные из поставленных вопросов.

Евгений Абдуллаев (Узбекистан), исследователь: не соглашусь с мнением одного из  участников дискуссии о том, что «США геополитически вскрыли целый регион». Не думаю, что они что-то «вскрыли».

Соединенные Штаты входили медленно, без особых осознанных целей. Лишь к концу 90-х годов прошлого века, когда Штаты, с одной стороны, всерьез заинтересовались Афганистаном, а, с другой стороны, стали заметны усилия России «отыграть» упущенные позиции в Центральной Азии, американская политика в регионе активизировалась. Но, опять же, на короткий период: с середины 2000-х и объемы американских вложений в регион, и частота внешнеполитических контактов идут на спад. Фокус сместился на Ближний Восток, это очевидно. Какое-то присутствие в Центральной Азии Соединенные Штаты, конечно, будут сохранять: слишком очевидны преимущества такого присутствия рядом с Россией, Китаем, Ираном. Но вряд ли можно говорить о «вскрытии». Скорее всего – лишь о пальпировании.

Что касается «растущего влияния ситуации в Афганистане на обстановку в Центральной Азии», то я бы несколько  смягчил этот тезис. Негативно ситуация в Афганистане влияет на обстановку в Центральной Азии с 1979 года. Когда – больше, когда – меньше. Реально эти угрозы за 34 года пока ни во что, к счастью, не вылились. Как будет дальше – прогнозировать не берусь. Но очевидно, что основные угрозы и вызовы для региона сейчас исходят изнутри региона, а не извне.

Теперь к вопросу о целесообразности или нецелесообразности переговоров с представителями Движения «Талибан». Разговоры о таких переговорах, насколько помню, поднимались еще в году 95-м. Приезжали в Ташкент американские эксперты, говорили о возможности прокладывания транспортных путей через Афганистан (если договориться с «Талибаном»...). Куда оказалась вымощена этими благими намерениями дорога, кажется, известно... Лучше ли и «договороспособней» ли сегодняшние талибы тех, образца 95-го? Не уверен. Более ли заинтересован Вашингтон сегодня в «замиренном» Афганистане (а не в поддержании тлеющего очага нестабильности недалеко от границ Китая, Индии, России)? Тоже не думаю...

И, наконец, касательно тезиса об усиливающемся сотрудничестве США с Узбекистаном. По сравнению с началом 2000-х говорить сейчас об этом просто несерьезно. Да, продолжаются, хотя уже не с такой амплитудой, как лет 10-15 назад колебания внешнеполитического вектора Узбекистана (равно как и его соседей по региону) между Россией и США. Но не более того. Равно как и региональное соперничество, идущее еще со времен межнационального размежевания, будет продолжаться независимо от влияния внешних игроков.

Игорь Панкратенко (Россия), советник директора Института  внешнеполитических исследований и инициатив: совершенно очевидно, что Афганистан, точнее, медиа-кампания вокруг него в 2000-2001 годах стали лишь предлогом для реализации стратегии усиления присутствия США в регионе, стратегии, которая на законодательном уровне была оформлена за несколько лет до вторжения в Афганистан.

Вопрос о политической стабильности в Афганистане был сначала поднят в 1997-1998 годах на презентациях контрактов и переговорах вокруг  газопровода «Давлатабад (Туркменистан) – Мултан (Пакистан)» по территории Афганистана и нефтепровода из Чарджоу (Туркменистан) до пакистанского побережья в Оманском заливе, опять же – через афганскую территорию. А в 1999 году палата представителей США приняла «Закон о стратегии Шелкового пути», и сенат включил его в бюджетный «Закон по зарубежным операциям, экспортному финансированию и связанными с этим программами» на 2000 налоговый год («FY 2000 Foreign Operations, Export Financing, and Related Programs Appropriations Act»).

Я приношу извинение за напоминание этих деталей, но из них со всей очевидностью следует две вещи. Во-первых, Афганистан был обречен на «принуждение к политической стабильности». Во-вторых, установление контроля США над регионом является долгосрочной стратегией, в которой события в той или иной стране являются лишь фоном, поводом для тех или иных внешнеполитических акций.

На сегодняшний день итогом реализации этой стратегии является военно-политическое присутствие США в регионе, которое будет только расширяться, вовлекая в свою орбиту все новые государства. США пришли в регион всерьез и надолго, а потому количество пунктов присутствия будет только увеличиваться. Не закрыт вопрос с Кыргызстаном. Думаю, что положительно решится вопрос о «логистическом центре» в Казахстане. То есть, регион становится территорией, на которой Соединенные Штаты будут решать собственные задачи установления контроля над транзитом энергоресурсов, сдерживания Китая и России и так далее. Решать в типичной для США манере – жестко, напористо, «переформатируя по-живому», обеспечивая приход к власти лояльных Вашингтону политических элит.

В 2001 году, когда все страны региона, и Россия в числе первых, поддержали расширение присутствия США в регионе, то элиты этих стран рассчитывали на определенную «благодарность» Вашингтона за оказанное содействие. А получилось ровно наоборот. Это Вашингтон считает, что страны региона обязаны ему за поддержание «безопасности» в Афганистане. Порой это приобретает форму откровенного шантажа: дескать, «мы уйдем, а афганская нестабильность захлестнет и всех вас, поэтому давайте мы окружим Афганистан по периметру базами, расположенными уже на вашей территории».

При этом, нужно четко понимать и то, какие в реальности угрозы исходят сегодня из Афганистана. «Экспансия талибов»? Да не смешите, «классический Талибан», тот, который не пожелал договариваться с Вашингтоном в начале 2000-х, сейчас расстреливается дронами в Вазиристане. Реальны только две угрозы: нарастающий поток героина, и  смычка «джихадистов» из разных движений в единую сеть, которая окутывает регион.

Но вот в чем проблема: производство и транзит героина невозможен без благосклонности США. А сеть «джихадистов» выпестована на афганской территории и в своей деятельности начинает смыкаться с неправительственными и некоммерческими организациями, которые так или иначе связаны с США. Да и цели у этой «среднеазиатской Аль-Каиды» вполне совпадают со стратегическими целями США в регионе: с одной стороны, служить средством устрашения для нынешних правящих элит, а с другой – раскачивать мусульманскую часть Китая. Следовательно, главная угроза и вызов безопасности региона – это присутствие США, их работа по «переформатированию», исключение из процесса афганского урегулирования других государств – Китая, России, Узбекистана, Индии и Ирана.

Говоря о переговорах с талибами, еще раз повторю свое утверждение о том, что «классический Талибан» 90-х попросту выбивается физически. А «новый Талибан»  – это очень интересное образование, которое в той или иной мере существует в симбиозе с США, а точнее – в вопросах «освоения» международного бюджета, выделяемого на «реконструкцию Афганистана», выделяемого на «заполнение вакуума безопасности». Это и нашумевшая история  с Watan Risk Management и Host Nation Trucking, в которой администрация Карзая работала с полевыми командирами талибов без каких-то особых разногласий. Это и формирование «местной полиции безопасности» (ALP), что, по сути, представляет собой включение талибов в некую общеафганскую систему сдержек и противовесов. По большому счету, сегодня и Карзай, и талибы кормятся из одного источника. Поэтому предметом переговоров может быть только разграничение сфер влияния и финансовых потоков.

Другое дело, что внешне эта ситуация выглядит для Запада, мягко говоря, не очень красиво: нет в ней «победы демократии», «политического урегулирования» и «национального примирения». А это очень важно, потому  как за израсходованные на «процесс национального примирения» деньги надо отчитаться. Поэтому из пакистанской тюрьмы выпущен мулла Абдул Гани Барадар, который, видимо, и будет назначен «главным талибом» на предстоящих «мирных переговорах». Перед нами сыграют картинку «сложного процесса политического диалога и примирения», которая всех вполне устроит.

Касаясь перспективы превращения Афганистана в транспортный перекресток Евразии и вероятности пересмотра схемы мировой торговли, скажу откровенно: я абсолютно убежден, что стратегия «Нового Шелкового пути» имеет мало общего с той красивой картиной экономической интеграции региона, который нам рисуют.

Вот смотрите: товарооборот между Кыргызстаном и Узбекистаном в прошлом году составил 259 миллионов долларов. Товарооборот между Таджикистаном и Казахстаном за 7 месяцев составил около 384 млн. долларов. По информации ФИККИ (Федерация торгово-промышленных палат Индии) формальная (или официальная) торговля между Пакистаном и Индией составила в 2011 году 2,7 млрд. долларов. Чтобы было понятно: доля Пакистана в индийском импорте – 1%, доля Пакистана в индийском экспорте – 0,1%, (по данным на 2011 год). Это же какие Западу надо вложить средства для полноценной экономической интеграции региона?

В мае 2006 года, с учетом «афганских реалий» «Закон о стратегии Шелкового пути» был основательно обновлен и дополнен. В частности, США взяли на себя обязательство по «развитию внутреннего оборонного потенциала и обеспечению безопасности границ» государств «Шелкового пути». Вот в это вполне верится и эта задача вполне выполнима. Следовательно, речь идет не о пересмотре схемы мировой торговле, а о том, чтобы под разговоры о таком пересмотре решить следующие задачи:

- получить доступ к рынкам, насчитывающим более двух миллиардов человек – почти четверть населения планеты;

- получить предлог для расширения военного присутствия и размещения военных баз в регионе – «для защиты трубопроводов»;

- перенаправить извлекаемые природные ресурсы региона от Китая в Индию и Пакистан и далее;

- создать ориентированную на Запад региональную организацию «государств Шелкового пути» в противовес ШОС и ОДКБ.

В достижении вот этих целей США заинтересованы. А вопросы экономического развития постсоветских государств, Афганистана и Пакистана им по большому счету неинтересны.

В отношении обеспокоенности ряда российских экспертов характером сотрудничества США с Узбекистаном, возможности того, что Соединенные Штаты будут ослаблять влияние других стран Центральной Азии, в том числе Казахстана как «ключевого союзника» Российской Федерации. Ну, Казахстан, как «ключевой союзник Российской Федерации» пусть останется на совести этих экспертов. Я искренне восхищаюсь той виртуозностью, с которой Нурсултан Абишевич ведет свою, именно свою игру на внешнеполитическом поле. Массовое заблуждение о некоей «пророссийской» позиции Казахстана, думаю, вскоре обернется разочарованием и для российского экспертного сообщества, и для российской политической элиты. Н.А.Назарбаев ведет проказахскую политику, честь и хвала ему за это. Но при чем здесь российские стратегические интересы? Где-то наши интересы совпадают, где-то скоро разойдутся, это нормально, к этому надо быть готовыми, а не тешить себя иллюзиями…

Что же касается алармизма в отношении американо-узбекского сотрудничества, то это не от большого ума, уж простите меня за откровенность. Надо понимать, что в Москве, как и в Ташкенте, наверное, есть силы, которые хотят развести наши страны. Отсюда и страшилки о «сближении Узбекистана с США», об «особом американо-узбекском партнерстве» в сфере военно-технического сотрудничества.

Во-первых, Узбекистан – единственный торговый партнер России на постсоветским пространстве, внешнеторговый оборот с которым практически все двадцать лет демонстрировал положительную динамику. Во-вторых, в списках военной техники, которую Узбекистан готов получить от США и НАТО – бронежилеты, приборы ночного видения, системы электронной безопасности, используемые для охраны объектов, миноискатели, стрелковое оружие, армейские системы GPS, бронемашины, машины разминирования MRAP и беспилотники. Это как раз то снаряжение, потребность в котором своих союзников и партнеров Москва сегодня удовлетворить не может, поскольку в производстве данных образцов техники и снаряжения Россия значительно отстает. 

В том же, что касается систем тяжелого вооружения, авиации и вертолетов – приверженность Узбекистана российской военной технике сомнений в Москве не вызывает. Сегодня в России разрабатывается новая военная стратегия, под реализацию этой стратегии идет разработка перспективных видов вооружений. Узбекистан рассчитывает, что будет обладать этими образцами в первую очередь, и его уверенность в этом подтвердил Владимир Путин на переговорах с Исламом Каримовым.

Ну и личные впечатления. Военно-техническое сотрудничество с Узбекистаном мои собеседники в тех же российских военных кругах расценивают как более успешное, чем с Казахстаном. В анализе российско-узбекского сотрудничества есть много нюансов, которые некоторые эксперты, в силу разных причин, в том числе и политической ангажированности, зачастую упускают из виду. Поэтому и получается искаженная картина. Она не отвечает реальному положению дел, не раскрывает всю глубину  российско-узбекских отношений, да уж давайте открыто – отношений В.В.Путина и И.А.Каримова, не отражает достигнутых между ними договоренностей.

Безусловно, появление оружия и снаряжения в значительных количества представляет угрозу стабильности в любом регионе, где бы это не происходило. Но начнем с того, что тему есть смысл обсуждать после того, как будет просмотрена номенклатура оставляемого имущества и вооружений, проекты договоров с руководством республик, где все это будет оставлено, произведен анализ всего массива информации по данной теме. Я пока этой номенклатуры не видел, о наличии полноценных проектов соглашений мне тоже пока ничего не известно. Есть ряд неконкретных деклараций, есть ряд весьма эмоциональных выступлений журналистов и экспертов на эту тему. Конкретики – нет. А столь масштабная операция обязательно должна оставить след в документах. Видимо, аналитическому сообществу есть смысл сосредоточить свои усилия на более глубокую разработку данного вопроса  и договориться об обмене информацией по данной теме, поскольку она действительно имеет серьезное значение для региональной безопасности и состояния баланса сил.

Но сегодня меня больше беспокоит другой вопрос. События в Сирии показали, что в случае возникновения конфликта внешние акторы способны очень оперативно организовать каналы доставки оружия оппозиции. В частности, Катар поставлял оружие и из Афганистана, совместно с США организовав его скупку у «местных», а затем – перебрасывая самолетами из Кандагара. Представляется, что уроки Сирии в той части, которая касается того, как Запад работает с оппозицией, как осуществляется комплекс информационных, специальных и иных мер ее поддержки, какие внутренние ресурсы страны, ставшей объектом вмешательства, задействуются против нее же (а это целый пласт, от исламистов до неправительственных организаций) – требует внимательного экспертно-аналитического рассмотрения именно применительно к нашему региону. Тем более, что взрывоопасного материала социального, экономического и иного характера здесь ну уж никак не меньше, чем в Сирии.

Виртуальный экспертный форум «Советы Бараку Обаме». Часть 16.

Примечание: материал подготовлен в рамках совместного проекта с интернет-журналом «Время Востока» (Кыргызстан), http://www.easttime.ru/, при информационной поддержке ИА «Регнум» (Россия).

Похожие материалы:

 

Для того чтобы комментировать Вам необходимо зарегистрироваться на сайте!

ВХОД \ РЕГИСТРАЦИЯ

ПОДДЕРЖАТЬ ПРОЕКТ

рублей Яндекс.Деньги

СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ

   

 
 
   Мы в Моем Мире
     
 

Сообщество
"Центральная
Евразия"
 

ПАРТНЕРЫ

RSS ПОДПИСКА

КОММЕНТАРИИ

ОБЛАКО ТЕГОВ