ПОДПИСКА НА НОВОСТИ

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ

ПОПУЛЯРНЫЕ

 
Погранично-территориальные проблемы в китайско-центральноазиатских отношениях: решены окончательно и бесповоротно? Часть 2. Печать E-mail
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ЕВРАЗИЯ - БЕЗОПАСНОСТЬ
Автор: В.Парамонов, О.Столповский   
08.08.2010 09:00

Казахстан
Первым из государств Центральной Азии (ЦА), с которым Пекину удалось юридически урегулировать погранично-территориальные проблемы, был Казахстан, имеющий с Китаем наиболее протяженную границу – около 1740 км. 26 апреля 1994 года между КНР и Казахстаном был заключен договор «О казахстано-китайской государственной границе», который определил линию прохождения границы на всем ее протяжении, за исключением двух участков – в районе реки Сары-Чельды (бывшая Алматинская область) и перевалов Чаган-Обо и Баймурза (бывшая Семипалатинская область). Спор шел о 944 кв. км. казахстанской территории. Лишь в сентябре 1997 года было подписано дополнительное соглашение о границе, а 10 марта 1999 года парламент Казахстана его ратифицировал. Тем самым был завершен процесс делимитации. В соответствии с соглашением, 407 кв.км. спорной территории отошли Китаю, а 537 кв.км. – остались у Казахстана.

Примечательно, что при этом Казахстан удовлетворил просьбу Пекина и пошел на ликвидацию инженерно-фортификационных сооружений на границе, возведенных еще при СССР в качестве единой оборонительной системы против «возможной агрессии» со стороны Китая. Следует отметить, что Казахстану в наследство от СССР досталась разветвленная и хорошо оборудованная система инженерно-фортификационных сооружений в приграничной с Китаем зоне. Особенно мощным считался Хоргосский укрепрайон, прикрывавший стратегическое – Алма-Атинское направление, где была создана разветвленная система долговременных огневых точек в окружении мощных минных полей, а также размещались два полка, в том числе один – огнеметных танков.

В то же время несмотря на все подписанные соглашения и другие договоренности, в самом казахстанском обществе и тем более в экспертных кругах республики, вопрос погранично-территориальных договоренностей между Казахстаном и Китаем, как представляется, все еще находится в центре внимания, пусть это широко и не афишируется. В случае же нарастания геополитического и геоэкономического давления на Астану, что в принципе реально в условиях все более усложняющейся конфигурации сил и интересов в Казахстане и вокруг него, а также принимая во внимание предстоящие в стране выборы, нельзя исключать вероятности реанимации тематики «несправедливых территориальных уступок» Китаю. Будет ли это носить заранее отрежиссерованный или наоборот – спонтанный характер, а также будет ли это предназначено «исключительно» для «внутреннего пользования» или нет – во многом зависит от сформированных в Казахстане механизмов преемственности власти и ее «монолитности», равно как и степени устойчивости республики к внешнему воздействию. Пока в этом плане нет признаков ни для особого оптимизма, ни для особого пессимизма.

 

Кыргызстан
Двусторонние консультации между Пекином и Бишкеком по пограничным вопросам начались в 1992 году. До 1996 года Китаю и Кыргызстану частично удалось согласовать линию границы протяженностью более 1000 км. Наиболее сложными в ходе переговоров оказалось обсуждение спорных участков в районе перевала Бедель (водозбор реки Узенгю-Кууш) и пика Хан-Тенгри. 4 июля 1996 года Кыргызстан и Китай подписали соглашение «О кыргызско-китайской государственной границе», а 17 марта 1998 года парламент Кыргызстана его ратифицировал. Спорные участки вошли в соглашение с особым статусом, по которому Пекин и Бишкек договорились продолжить переговоры.

Дополнительное соглашение «О кыргызско-китайской государственной границе» было подписано руководством двух стран 26 августа 1999 года в г.Бишкеке. На основании данного соглашения, касающегося отдельных участков границы, было достигнуто следующее: от спорного Бедельского участка площадью 2840 кв.км. Китаю отошло около 900 кв.км.; от участка, прилегающего к пику Хан-Тегри – 161 кв.км. из 450 кв.км.; участок Боз-Амир-Ходжент площадью 20 гектаров отдан полностью. Таким образом, Кыргызстан хоть и не значительно, но уступил ряд территорий Китаю.
Однако, территориальные уступки Китаю были использованы оппозиционными политическими силами Кыргызстана против президента А.Акаева. В 2002 году недовольство вылилось в массовые акции протеста оппозиции, сопровождавшиеся насильственными действиями как с их стороны, так и со стороны властей. После смены власти в марте 2005 года новое руководство во главе с К.Бакиевым не раз высказывало желание пересмотреть подписанное экс-президентом страны А.Акаевым территориальное соглашение с Китаем.

В Пекине к подобной перспективе отнеслись с большой долей осторожности, говоря о том, что достигнутые ранее на государственном уровне договоренности не могут быть пересмотрены в случае смены руководства страны. Кроме того, Китай был готов пересмотреть условия действующих между двумя странами договоренностей в экономической и социальной сферах, в случае если бы Бишкек предпринял какие-либо недружественные по отношению к Пекину действия. Поэтому, в ходе своего первого государственного визита в Китай 9-10 июня 2006 года новый президент Кыргызстана К.Бакиев и председатель КНР Ху Цзиньтао подписали совместную декларацию, в которой говорилось, что все пограничные споры между Кыргызстаном и Китаем решены окончательно и никакого пересмотра ранее подписанных документов в этой области не будет.

Пришедшее к власти в 2010 году новое кыргызское руководство во главе с Р.Отунбаевой пока воздерживается от каких-либо заявлений по поводу линии прохождения границы и в целом подтверждает курс на добрососедские отношения с КНР. Тем не менее в Китае, безусловно, должны с тревогой наблюдать за развитием ситуации в Кыргызстане, особенно с учетом отсутствия единства во властных органах этой маленькой, но крайне нестабильной республики, уже звучавших ранее резких заявлениях в сторону отдельных внешних игроков и реальной возможности очередного разыгрывания какими-либо внутренними или внешними силами карты «территориальных претензий».

 

Таджикистан
Наиболее длительным по времени для Пекина оказалось решение погранично-территориальных проблем с Таджикистаном, где Китай претендовал на значительную часть Горно-Бадахшанской автономной области (ГБАО). Из-за гражданской войны в Таджикистане Пекин долго не мог окончательно урегулировать с Душанбе вопрос о прохождении общей границы протяженностью 519 км. Лишь в 1999 году между двумя странами было подписано соглашение «О таджикско-китайской государственной границе», согласно которому Таджикистан сохранял полную юрисдикцию над спорным участком в районе перевала Карзак, но уступал Китаю около 200 кв.км. другого участка близ реки Маркансу. В мае 2002 было подписано дополнительное соглашение «О демаркации границы и урегулировании территориальных споров», согласно которому Таджикистан согласился передать Китаю 1 тысячу кв.км. спорных территорий в ГБАО. А уже в мае 2004 года, в соответствии с подписанным правительствами Китая и Таджикистана соглашением, открылся первый контрольно-пропускной пункт на китайско-таджикистанской границе.

В настоящее время отношения между странами могут показаться радужными (особенно с учетом стремительно развивающихся экономических связей), а сам вопрос «территориально-пограничных претензий» – полностью снятым с двусторонней повестки дня. Тем не менее, принимая во внимание усиливающийся многовекторный курс Таджикистана, иллюзорную и опасную ставку на достижение энергетической и транспортной независимости от Узбекистана, неоднозначный характер взаимодействия с Россией, а также некоторые другие факторы, все это рано или поздно может привести к крайне негативным последствиям для республики. В этих условиях и с учетом реального отношения к территориальным уступкам со стороны части таджикского общества, особенно в ГБАО, нет никаких гарантий того, что тема погранично-территориальных «противоречий» в отношениях с Китаем вновь не получит своего развития.

 

* * *
В целом, начиная с первой половины 90-х годов, сосредоточив усилия на дипломатическом разрешении погранично-территориальных проблем, Китай заложил основы архитектуры своих отношений с государствами Центральной Азии. При этом, осторожный подход, умение сочетать элементы восточного этикета с выдвижением жестких условий при решении важных для себя вопросов, а также объективно непростая ситуация в самих странах ЦА, позволили Пекину добиться в целом достаточно выгодного для себя решения комплекса погранично-территориальных проблем, в частности, в виде уступок Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном Китаю ряда участков спорных территорий. На сегодняшний день «проблема границ» между КНР и государствами ЦА в принципе официально считается решенной. Однако, как представляется, вопрос о принадлежности спорных приграничных территорий и, соответственно, прохождения границы при определенных обстоятельствах может стать причиной межгосударственных противоречий и нести угрозу стабильности в регионе.

С одной стороны, наличие элементов неопределенности в развитии политической и социально-экономической ситуации в ряде республик Центральной Азии сохраняет некоторую возможность (пусть и не большую) актуализации вопроса о пересмотре ранее достигнутых договоренностей с Китаем, как это уже было, например, в Кыргызстане после смены политического руководства в 2005 году. С другой стороны, сохраняющаяся и даже в некотором роде культивируемая в китайском обществе историческая память об «утраченных территориях», не позволяет сбрасывать со счетов вероятность предъявления в будущем (возможно даже и не далеком) новых территориальных претензий Китая к самим центральноазиатским странам. Как отмечает один из ведущих международных экспертов по КНР К.Сыроежкин, не случайно, что в ряде современных китайских учебников по истории в качестве территории Китая обозначено 510 тысяч кв.км. современного Казахстана.

С учетом этого и принимая во внимание характер развития ситуации внутри и вокруг Центральной Азии, особенно Кыргызстана, Таджикистана и в какой-то степени даже Казахстана, представляется крайне важным дальнейшее повышение мер доверия между странами-членами ШОС, формирование более устойчивых механизмов безопасности, в том числе путем использования в этих целях экономических инструментов. Как представляется, в этом плане особого внимания заслуживают меры по формированию и развитию (1) инновационно-производственной кооперации России и стран Центральной Азии с Китаем, (2) региональной экономической интеграции между РФ и ЦА, а также (3) взаимовыгодной и долгосрочной схемы водно-энергетического взаимодействия. Отсутствие прорывов по этим трем стратегическим направлениям сотрудничества, как представляется, будет значительно повышать шансы реализации неблагоприятных сценариев развития ситуации в регионе и вокруг него, в результате чего тезис об «окончательном решении проблемы границ» между КНР и ЦА может быть поставлен под большое сомнение ...

Примечание: в рамках данной статьи совместные наработки с О.Столповским не затрагивают период времени после 2009 года.

 

Похожие материалы:

 

Для того чтобы комментировать Вам необходимо зарегистрироваться на сайте!

ВХОД \ РЕГИСТРАЦИЯ

ПОДДЕРЖАТЬ ПРОЕКТ

рублей Яндекс.Деньги

СОЦИАЛЬНЫЕ СЕТИ

   

 
 
   Мы в Моем Мире
     
 

Сообщество
"Центральная
Евразия"
 

ПАРТНЕРЫ

RSS ПОДПИСКА

КОММЕНТАРИИ

ОБЛАКО ТЕГОВ